Мой прадед был человеком скрытным и умелым, поэтому наследство от него я получил совершенно неожиданно. И состояло оно из одной древней книги, где рассказывалось о существовании в наших краях самого настоящего ковена ведьм. Как ни парадоксально, во главе его должен был стоять мужчина, называемый князем. Именно им был мой прадед и, судя по всему, предстояло стать мне... Увы, конкретных описаний в книге было не так уж и много, большая же часть текста была иносказательна и полна метафор. Но попробовать всё равно стоило.
Первый ритуал был крайне простым — следовало капнуть кровью на узор, начертанный серебряными нитями на форзаце книги. Правда, была и одна серьёзная проблема — о нём сразу узнают в ковене и по мою душу отправят пятерых ведьм. Но нигде не запрещалось использовать для победы подручные средства. Вот последующие ритуалы уже другое дело — там предстояло всё делать самому. Впрочем, насколько я понял, самое сложное было именно справиться с ведьмами — книга предупреждала, что они на редкость опасны.
Ведьмы оказались ещё и хитры — первые дни ко мне так никто и не пришёл. Решив, что я неправильно понял описание или ковен уже успел распасться, на третий день решил, что ритуал не сработал, и отпустил охрану. Но сам решил побыть в особняке ещё недельку, повнимательнее изучив книгу и поняв, в чём причина неудачи.
Четвёртый день после ритуала я встречал в гордом одиночестве, лениво изучая книгу и попивая вино. Так ничего и не поняв, вечером я уже расслаблялся в джакузи, оставив том на столе в спальне... И тут я почувствовал, что ритуал сработал. Не раздавалось никаких подозрительных звуков, никого не было видно — но я ясно почувствовал стремительно приближающуюся опасность.
Ведьма, пришедшая по мою душу, вошла бесшумно, как тень, но я ощутил её приближение заранее и успел вылезти из джакузи, где до этого расслаблялся. Спрятавшись с противоположной стороны двери, я оказался за спиной вошедшей женщины и смог подробно рассмотреть её в запотевшее зеркало.
Пришедшая казалась идеальна — стройная, высокая, с тонкой талией и средних размеров грудью. Её платье было чёрным, как ночь, облегающим, словно вторая кожа, с глубоким вырезом, почти не скрывающим волнительные округлости. Ткань переливалась, как живая, а подол едва доставал до середины бедра, открывая стройные ноги в чёрных чулках с ажурным узором. Обута она была в кожаные сапожки до колена на длинных шпильках. В правой руке она сжимала серебряный кинжал с лезвием, украшенным рунами.
Волосы её были цвета воронова крыла, собранные в тугой пучок, отчего лицо казалось ещё более изящным. Губы — ярко-красные, как кровь, изогнулись в улыбке, но глаза… глаза были холодными, серыми, как сталь. В них не было ни капли жалости, только ледяная решимость.
Когда я мылся, я добавил в воду пену для ванны и включил гидромассаж. Поэтому ведьма не смогла рассмотреть происходящее и склонилась над джакузи.
В этот миг я бросился на неё сзади, навалившись всем своим весом. Одной рукой я схватил её за правое запястье, не давая нанести удар. А второй вцепился в волосы, погрузив её голову в воду.
Она отчаянно сопротивлялась, упираясь левой рукой в бортик и пытаясь высвободить оружие. Шпильки её сапожек запутались в коврике, так что она лишь судорожно подергивала ногами. Пузыри кружились вокруг её лица.
Постепенно сопротивление женщины становилось всё более сильным и беспорядочным. В какой-то момент она выпустила кинжал и, вырвав запястье из моей хватки, вцепилась в бортик джакузи и второй рукой. Её ладони были узкими, а на изящных холёных пальчиках красовались длиннющие нарощенные ногти с ярко-алым маникюром. Однако, борясь за жизнь, она, казалось, обрела воистину нечеловеческие силы. И в какой-то момент почти сумела разогнуться и вдохнуть вожделенного кислорода, неистово сотрясаясь всем телом и таща меня на себе. Но ей не хватило совсем чуть-чуть – в какой-то момент она обмякла и безвольно погрузилась назад в воду.
Наша битва была недолгой и бесшумной. Однако, прижимаясь к женскому телу в стремительно намокающих одеждах, я невольно возбудился. Особенно под конец, когда короткая юбка её платья задралась от судорожных движений и мой вставший член елозил по её бёдрам, едва прикрытым шелковыми трусиками.
Когда она замерла, я и не думал отстраняться от её манящего тела. Теперь я уже сам потирался о её трусики, вытащив голову женщины из воды. Повернув ведьму к себе лицом, я впился жадным поцелуем в её алые губы, раскрытые для дыхания. Второй рукой я залез в вырез её платья, нащупав затвердевший сосок.
Но тут я услышал грохот из своей спальни и понял, что она пришла не одна. Неохотно оторвавшись от женщины, я уложил её животом на пол, подобрал её кинжал. А затем прокрался к двери. Шикарное тело красавицы в промокшей одежде и с провокационно задранной юбкой осталось сиротливо лежать на полу.
Запах дорогих духов и лёгкий шелест ткани выдали вторую ведьму раньше, чем я увидел.
Она стояла спиной ко мне, склонившись над моим столом. Книгу, лежащую на самом видном месте, она почему-то не замечала, упорно копаясь в недрах выдвинутого ящика. На ней было платье цвета ночного неба — глубокий, насыщенный синий, с блестящими нитями, переливающимися при каждом движении. Ткань облегала её фигуру, подчёркивая крупную грудь, стройные бёдра и талию, а вырез на спине уходил почти до поясницы. Разрез справа на юбке позволял увидеть её длинные, стройные ноги, обтянутые чулками цвета слоновой кости. Обута она была в туфельки под цвет платья на каблуках-шпильках.
Волосы её были цвета расплавленного золота, распущенные и струящиеся по плечам, словно шёлк. Она что-то шептала себе под нос эротичным, чуть хрипловатым голосом, водя пальцами по моим вещам, и я понял — она ищет что-то важное.
Я бесшумно приблизился и ударил её по затылку рукоятью кинжала. Её тело обмякло, а золотистые волосы рассыпались по плечам, словно корона из солнечных лучей. Она упала животом на край стола, соскользнула с него и рухнула на пол. Из ранее скрытой под юбкой подвязки на пол выпал точно такой же рунический кинжал, как и у меня.
Даже безвольно раскинувшись на полу, она оставалась крайне желанна, но раз я уже встретил двоих, рядом должно было находиться ещё трое опасных красавиц. Поэтому, проигнорировав эротично лежащую на ковре женщину, я, держа кинжал наготове, осторожно приоткрыл дверь в коридор.
Третью ведьму я увидел сразу — она стояла на верхней площадке начинающейся в коридоре лестницы, как королева на балу. Её платье было цвета спелого граната, облегающее, как вторая кожа, с глубоким декольте, открывающим упругие крупные груди. Ткань переливалась при каждом движении, словно живая, а подол едва доставал до середины бедра, открывая стройные ноги в чёрных чулках с ажурным узором. Обута она была в чёрные сапожки, доходящие до икр.
Волосы её были цвета огня — густые, волнистые, ниспадали на плечи свободными локонами. Они пахли чем-то пряным, как восточные специи. Её глаза были карими, горящими, как угли, а губы — ярко-красные, изогнутые в улыбке, полной уверенности.
Она, плюнув на традиции, сжимала в руках пистолет с глушителем и была настороже. Но в какой-то момент отвлеклась на игру теней внизу, в холле. Этим-то я и воспользовался, бросившись к ней.
Я почти добежал, когда она начала разворачиваться, вскидывая своё оружие. Всё, что я успел, это прыгнуть на женщину, сбивая её своим телом.
Она вскрикнула, крутанувшись в воздухе от удара. Её платье взметнулось, словно крылья. Вылетев с лестницы, она покатилась вниз по ступенькам. Её стройные ноги мелькали в чёрных чулках, а рыжие волосы развевались, как пламя. Её тело изгибалось в попытках зацепиться за перила, но всё было тщетно.
Наконец, она замерла внизу, распростёртая на полу, её платье задралось, открыв белоснежные бёдра и узкие алые трусики, едва прикрывающие лоно, крупные груди вывалились из декольте, а огненные волосы раскинулись вокруг, словно корона из пламени. Рядом лежал кинжал в ножнах, который она, как оказалось, прятала между грудей.
Спустившись по лестнице, я переступил через тело красавицы и, настороженно водя стволом пистолета, осмотрел холл. Там никого не было, и я, включив монитор охранной системы, посмотрел, что там снаружи. И сразу же увидел четвёртую.
Она стояла там, как статуя, опершись на перила. Её белое платье цвета свежего снега облегало стройное тело, подчёркивая каждый изгиб и небольшие груди. Длинный разрез сзади открывал ноги в чулках цвета слоновой кости, а ткань переливалась, словно покрытая росой. Её туфельки были белоснежными на высоком каблуке.
Волосы её были цвета расплавленного золота, собранные в высокий пучок, отчего шея казалась ещё длиннее. Её глаза были голубыми, как лёд, холодными и безжалостными. Губы — бледные, почти бесцветные, изогнутые в улыбке, полной уверенности.
Она была вооружена таким же пистолетом, как предыдущая, и зорко следила за окрестностями. Нападать на неё я не рискнул, вместо этого активировав ловушку от названных гостей.
Тихий щелчок выключателя, и на перила поступило напряжение из городской сети.
Электрический ток пробежал по металлу, и её тело сотряслось в конвульсиях. Её глаза широко распахнулись, а губы приоткрылись в беззвучном крике. Её стройное тело изогнулось, руки задрожали, а золотистые волосы рассыпались, словно корона из молний.
Когда я отключил напряжение, её ноги подкосились, и она упала спиной на крыльцо, её белое платье раскинулось вокруг, словно покрывало из снега. Волосы выбились из причёски и рассыпались по её груди и животику, оказавшись длиной до талии. Кинжал тоже нашёлся – ножны с ним были небрежно засунуты за резинку чулка и теперь сиротливо лежали рядом.
Фургон стоял приглушённо гудящим чёрным зверем, припаркованный в тёмном углу стоянки. Водительское кресло было пусто, но за рулём сидела она — последняя из них.
Её строгий чёрный костюм облегал фигуру, как облегает клинок ножны. Блейзер подчёркивал стройную талию, а юбка едва доставала до колен, открывая стройные ноги в чёрных чулках со стрелками по бокам. Её волосы были собраны в тугой хвост, отчего высокие скулы и острый подбородок казались ещё резче. А глаза… чёрные, как ночь, без единой искры жалости.
Она сидела неподвижно, скрестив руки на руле, словно наблюдала за ночным пейзажем. Но я знал — она ждёт сигнала. Ждёт, когда её подруги сделают своё дело.
Задняя дверь фургона была приоткрыта, и я незамеченный прокрался внутрь. Воздух пах бензином и её дорогим парфюмом — чем-то острым, как лезвие. Она не услышала меня.
На одном из сидений сбоку кучей лежали чьи-то порванные чулки. Я взял один, подкрался сзади и использовал их как удавку. Она задыхалась, её ногти впились в руль, а каблучки туфелек скребли по полу. Её тело напряглось, пытаясь вырваться, но я был сильнее. Я сжимал, пока её движения не стали вялыми, а дыхание не оборвалось. Прежде чем потерять сознание, она сумела открыть дверь и даже выставила наружу стройные ноги, выпрямив и широко разведя их в последнем рывке. Но так и замерла, лёжа спиной на сидении.
Когда я отпустил свою жертву, её голова свесилась между передними сидениями. От этого женщина прогнулась, и среднего размера груди натянули ткань пиджака.
Эта ведьма была последней, и я наконец-то дал волю своему желанию.